Gulf Of Finland. Golfe de Finlande. Финский залив. Suomenlahti
SF. Разрешите с Вами познакомиться
Retro.Music.Club  //  Ленинградские страницы

Эдуард Хиль
Разрешите с Вами познакомиться
Элегия / 22.12.11


Музыка - Д. Тухманов, слова - И. Кохановский

Эдуард Хиль: «Уехал в Париж, чтобы выжить»

КОГДА абсолютно благополучный певец, как тогда говорили, «король советской песни», «мистер «Голубой огонек», без которого не обходился ни один кремлевский концерт, вдруг в одночасье исчезает с экранов телевизоров, это в 80-е могло означать только три варианта: «позорная» эмиграция, тюремный срок или… чего еще похуже. Все чудесным образом выяснилось в позапрошлом году, когда Эдуард Анатольевич Хиль отметил свой 70-летний юбилей и по этому поводу и в городе на Неве, где он живет и здравствует, и на Центральном телевидении прошли пышные торжества. А сегодня и вообще трудно себе представить афиши города без надписи «Эдуард Хиль», а еще чаще — «Хиль и сыновья».

…Трубку взяла его супруга. «Извините, но Эдуард Анатольевич сейчас… распевается. Ведь у него же концерты. Лучше приезжайте. Он журналистам не отказывает!»
ХИЛЬ — НЕ ХИЛЫЙ, А МОЛОДОЙ, ВЫСОКИЙ И КРАСИВЫЙ!

— ЭДУАРД Анатольевич, знаете, есть такая шутка: Ринго — стар, Дитер — болен, Эдуард — хил. Это к тому, что, мол, обессилела земля песенными талантами. Лет тридцать назад вас называли королем советской эстрады. А сейчас не видно, не слышно…

— А Магомаева вы часто видите? А Синявскую? А Нестеренко вы слышите? Он поет в Австрии. А Володя Атлантов? Я его в Америке встретил, потрясающе поет! Сережу Захарова не показывают, Сережу Рогожина, Люду Сенчину… Ни они, ни я не можем состязаться с нефтяными магнатами, оплачивающими телеэфир своих девушек.

— Не будем о грустном. Недавно артист Святослав Ещенко рассказал забавный случай. Вы с ним выступали в совместном концерте, стояли за кулисами, и одна пожилая женщина из числа организаторов подлетела к вам с криками: «А вы кто такой?! У нас тут посторонним нельзя!!!» — «Я — Эдуард Хиль!» — «Врете! Хиль — молодой, высокий и красивый!» Байка?

— (Смеется.) Была такая история. Когда она услышала меня на сцене, узнала голос, потом очень переживала, извинялась… А вот раньше распрекрасное было время, когда все было наоборот — меня постоянно путали. Бывало, летим в самолете, мне чуть ли не каждый второй говорит: «Вы так похожи на певца… Хиля, ну как две капли воды!» Я смеюсь: «К сожалению, только похож!» А когда в итоге признавался, что я это я, — не верили. Ха-ха-ха! Приходилось петь…

— Кстати, многими замечено: у вас с годами абсолютно не изменился голос. Говорили, что вы учились у какого-то знаменитого профессора и в 100 лет сможете петь так, как в 20…

— У профессора консерватории Ольховского. Это был действительно мастер высочайшего класса, певший в свое время с Шаляпиным и Собиновым. И когда он долго распевал нас, я его спрашивал: «Евгений Григорьевич, почему вы обращаете такое внимание на вокал, на постановку голоса, на дыхание, на резонаторы?» Он говорил: «Дорогой мой, вот когда тебе будет 45 лет, 60, — ты меня вспомнишь». Кстати, через много лет, когда в консерватории отмечали его столетие, я вел праздничный концерт, и приехали его ученики, некоторым из которых было за 80. Как они пели! Как чисто звучал их голос! Вот что значит школа.

— Первые же выступления на эстраде поставили вас в один ряд с самыми популярными эстрадными звездами того времени. Вам часом не с детства прочили певческое будущее?

— Вовсе нет. В школе я неплохо рисовал, поэтому собирался поступать в Мухинское училище. Но учиться там нужно было целых семь (!) лет. И я сдал экзамены в… Ленинградский полиграфический техникум, а параллельно, в свободное время, ходил в музыкальную школу при Дворце культуры. И там у меня вдруг прорезался голос! Затем поступил на подготовительное отделение в консерваторию, поскольку захотел стать оперным и камерным исполнителем. На одной из репетиций на меня обратил внимание профессор консерватории Иван Иванович Плешаков, который сказал: «Молодой человек, вам непременно надо поступать в консерваторию». Через некоторое время я уже спел Фигаро в операх Россини и Моцарта. И тут…

— Его Величество Случай?

— Он самый.


«НА ЭСТРАДУ МЕНЯ ПРИВЕЛО… ПЛАТЬЕ ШУЛЬЖЕНКО»

— ИТАК, как было дело, что вы «так низко пали» — ушли на «презренную эстраду»?

— А я действительно эстраду на дух не переносил. Может, и не было бы эстрадного певца Эдуарда Хиля, если бы я случайно не попал на концерт Клавдии Ивановны Шульженко. Я смотрел на нее из суфлерской будки (помог один из приятелей), даже несколько раз дотронулся до ее платья. Но главное, я был просто ошарашен тем, как не очень молодая женщина с не очень сильным голосом заворожила весь зал.

И я поехал в Москву. Андрей Петров, писавший тогда музыку для кинофильма «Путь к причалу», дал мне ставшую потом знаменитой песню «О друге». Я записал, наверное, больше 40 вариантов, а Петрову все не нравилось. Он говорил: «Эту песню надо почти сипеть, почти хрипеть. Представь, что у тебя вообще нет голоса…» Наконец, когда уже действительно ничего от голоса не осталось и я прохрипел: «Если радость на всех одна…» — он остался доволен: «Вот-вот, так и надо». С этой песней я стал лауреатом конкурса артистов эстрады 1962 года. А когда вернулся в Ленинград, мне сказали: «Ну какие теперь романсы могут быть? Какая классика? Только эстрада!»

Песню «О друге» стали крутить на радио и по телевизору еще до выхода фильма на экраны. Песня стала популярной, а следом за ней и я. Несколько лет она была безусловным хитом. Потом мне удалось спеть еще много популярных песен: «Ходит песенка по кругу», «У леса на опушке жила зима в избушке», «Не плачь, девчонка», «Трус не играет в хоккей» и много других.

— При вашей бешеной популярности вас наверняка одолевали поклонницы?

— А как же! Очень нервировали меня те бесцеремонные девушки, которые врывались в гримерку, когда я переодевался. Я просил, чтоб не входили, мол, переодеваюсь, на что мне отвечали, что они нестеснительные и очень хотят на меня посмотреть. Они нестеснительные, но я-то без штанов!.. Мне очень нравилось, как из подобных ситуаций всегда выходил сухим Юрий Владимирович Никулин. Мы с ним выступали в Ялте в одном концерте. Выдался свободный вечер, мы пошли в ресторан. Сели в уголке, чтоб нас особо не замечали, заказали отменные блюда, стали с аппетитом есть, разговорились за жизнь — хорошо сидели, вдруг к нему одна дама подскочила с просьбой потанцевать. Он отказался, она опять. Он снова ответил, что не танцует вообще, она не отошла от стола, тогда он сказал: «Понимаете, я не могу танцевать, у меня ноги нет!» Он постучал по ноге и незаметно губами изобразил стук о дерево. Девушка поверила и переключила свое внимание на меня. Я сказал, что тоже потерял ногу в одной аварии с Никулиным, и проделал тот же трюк со звукоподражанием. Только тогда она унялась, а мы еще долго хохотали.


ЧУТЬ НЕ СКУПИЛИ ОПТОМ БАШМАКИ ДЛЯ… ПОКОЙНИКОВ

— ЭДУАРД Анатольевич, если не секрет, откуда у вас такая красивая хитро-заморская фамилия — Хиль?

— Я это выяснил. Один профессор разложил мне все по полочкам. Есть две версии. У одного из праславянских племен был такой царь Хильвуд. Вуд — лес, хиль — холм, гора. А еще Хиль — испанское имя. Есть даже такая пьеса «Дон Хиль — зеленые штаны». Мои предки из Смоленска, дед — с Березины. Под Брестом есть станция Тэвли, там множество Хилей живут. Быть может, какой-то испанец, раненный при отступлении наполеоновских войск, остался на Березине. У Наполеона были наемные полки из Испании. Фамилию Хиль я встречал в Латинской Америке, Португалии, Европе, Швеции и России — везде. А поездил я много… Первая страна, которую увидел, была Польша. В 65-м в Сопоте стал лауреатом. После награждения ко мне зашел один болгарский певец и стал плакаться, что от полученной им премии нужно будет на родине отдать 10%. Я успокоил его словами, что мне на родине придется 10% оставить себе, а остальное — государству. Он вытаращил глаза и заплакал. Я достал кипятильник и стал отпаивать его чаем.

— Юрий Федорович Маликов, например, рассказывал, что после первой же загранпоездки чуть не развелся с женой. Она думала, что он ей золото-бриллианты везет из Японии, а он на все деньги купил гитары для будущего ВИА «Самоцветы»…
— Я за границей ничего себе не покупал, все привозил жене: кофточки, ботинки, плащи. Ни разу в размере не ошибся. Ох, какие юморные случаи бывали! В Канаде выступал с хором Пятницкого, а жена попросила привезти из Торонто босоножки. Ребята из хора сказали, что есть один магазинчик нашего эмигранта, в котором все за гроши. Пошли туда, все стали закупать в неимоверных количествах рубашки, костюмы, кофты. Я взял босоножки и стал их рассматривать. Они стоили 50 центов — даже советским артистам это было по карману. Потом попробовал кожу на зуб и понял — это бумага, окрашенная под кожу. Закричал ребятам, что это одежда для умерших. Хозяин магазина, старый еврей, едва не разорвал меня, когда все артисты пулей помчались из его лавки.

— Вы известны как однолюб — прожили в любви и согласии со своей женой без малого полвека. Как вам это удалось?

— Объяснение одно — Любовь.

— Познакомились романтично? Как?

— В консерватории. Я пел в «Евгении Онегине» партию Зарецкого, а Зоя, начинающая балерина, танцевала. Позже мы вместе оказались на гастролях. Там я всех разыгрывал, вообще был хулиганистым. Однажды на пляже я увидел, как она сидела на камушке, обхватив колени и подставив лицо солнцу. Смотрелась просто прелестно! Я не удержался, подкрался сзади и крепко поцеловал ее. Зоя ужасно возмутилась: «Вы что! Как вы смеете?!» Спустя два месяца мы поженились… Зоя стала ездить со мной. И это опять был подарок судьбы. Она стала моим режиссером, учила меня двигаться (все-таки бывшая танцовщица), чтобы я не просто стоял на сцене столбом… Венчались мы в церкви под Ленинградом в обстановке строжайшей тайны. Расписались потом, а через месяц устроили скромную свадьбу. Денег надо было подкопить на застолье. Кстати, брачного ложа у нас не было. Через месяц после свадьбы купили широкий матрац, я его сам на ножки поставил — получилась неплохая супружеская кровать.

— В чем же секрет вашего счастливого брака? Кроме любви…

— Наверное, в терпимости друг к другу. У нас нет так называемого главы семьи. Мы все решаем сообща, всю жизнь ездим вместе. Конечно, у каждого свои вкусы, к примеру гастрономические. Жена обожает борщ, а я — тыквенную кашу. Она знает, что я очень люблю это блюдо, и часто его готовит. Мне кажется, умение сделать человеку приятное, пусть даже в мелочи, это и есть искусство жить вместе.

— Как реагировали поклонницы на женитьбу кумира?

— Поскольку жена всегда была рядом, ни в каких историях с поклонницами я замешан не был. А вот ей нелегко приходилось… Что вытворяли иные женщины, вспомнить страшно! (Улыбается.) Я сажусь в машину, едем. Вдруг спрашиваю: «Стоп! А где Зоя?» А она стоит на дороге! Оказывается, мои поклонницы вытолкнули ее и сами забрались в машину! Вот такие сумасшедшие были. (С ужасом.) Представляете, одна… даже выстрелила в мою жену с крыши дома напротив, каким-то чудом Зоя уцелела. Другая дама попыталась облить ее кислотой, когда жена выходила из подъезда. Тогда я был вынужден нанять ей двух охранников. В те времена это было неслыханной роскошью, но жизнь жены дороже!


КОГДА УЗНАЛ, ЧТО ШАЛЯПИН ПЕЛ НА ОБЕДАХ, СТАЛО ЛЕГЧЕ

— ЭДУАРД Анатольевич, этот вопрос нам никак не обойти. Куда вы пропали в 80-е годы, чем так сильно напугали почитателей вашего таланта?

— В конце 80-х наступило безденежье. Это были черные дни: рухнул «Ленконцерт». Я стал колесить по провинции. Обманывали нас: дашь 30 концертов, заплатят за два. Наконец, стало вообще нечем кормить семью.

— И тогда вы решили податься на заработки…

— В Париж! Я туда не насовсем уезжал, а так — два-три раза в год. Французскую визу больше чем на два месяца не дают. Пел в русском кабаре «Распутин». Туда любили приходить богатые американцы, арабы, французы, новые русские. Не поесть, как правило, а послушать музыку. Хозяйкой кабаре была мадам Мартини Елена Афанасьевна. Мартини она по мужу, а сама родом из Белостока. Атмосфера в «Распутине» аристократическая — я застал дворян еще из первого поколения нашей эмиграции. В «Распутин» заглядывали наши артисты, поэты. Были и Никита Михалков с Любимовым и Олегом Янковским, Булат Окуджава, Роберт Рождественский. Помню, однажды пришла Мирей Матье — попросила меня спеть «Подмосковные вечера».

— Они понимали, кто для них поет?

— Все относились очень благожелательно. Предлагали свои услуги. Один человек открыл свой гардероб и говорит: бери любой костюм! А там их штук сто. И все подходят мне по комплекции. Я говорю: «Нет, Митя, ну как я могу?» И не взял. Не потому, что новый костюм не был нужен… Другой случай: мадам Мартини была смущена назначенной мне ставкой, когда кое-что узнала обо мне от своих друзей, Любимова и Евтушенко. Сказала: что ж это вы не предупредили, что так популярны в России? И предложила другой гонорар. Но я уже уезжал из Парижа. Навсегда.

— Может, был смысл остаться?

— Я ездил не затем, чтобы остаться, а затем, чтобы выжить, семью прокормить. Хотя, конечно, было очень трудно. Те деньги, которые я получал, работая в кабаре, — это, знаете… не те деньги. Ты каждый день должен как бы включать в голове компьютер: «Так… полкило картошки, хлеб, фрукты и рыба…» И все! Позволить себе мясо было невозможно. Только на Пасху и Рождество мог чуть-чуть больше подзаработать, потому что богатые люди приглашали к себе домой.

— Было и такое?

— Когда я впервые с этим столкнулся, стало не по себе. Но мне сказали: да ты что! Шаляпин в Париже пел прямо на обеде. И деньги за это получал… Мне стало как-то легче. На Западе так принято. Тех, кто не берет деньги за исполнение, считают недоумками. Был случай, обидел человека. И зря. Старики-эмигранты давали певцам деньги от чистого сердца. А мне хотелось просто так петь для них «Утро туманное», «Вечерний звон», чтобы напомнить им о России… Какой-то, как сказали, принц захотел меня отблагодарить — он сидел в отдельном кабинете, в полутьме, с дамой. Мужчина лет сорока и молодая очаровательная женщина. Я отказался. В конце выступления он все-таки подошел и положил на рояль розу. Стебель был обернут какой-то бумажкой. Стоявшая рядом знакомая, югославка Соня, сказала: «Что это ты, Эдуард, сто долларов бросаешь?» Этот принц розу в сто долларов завернул…

— Официально вы десять лет на пенсии. Как сегодня живет пенсионер Эдуард Хиль?

— Практически вся пенсия уходит на оплату квартиры. Но… я не собираюсь жаловаться на быт или на «несправедливое государство», для которого я заработал много денег. Но, опять же, подарок судьбы, что я еще могу работать. Конечно, хорошо, когда тебя приглашают выступать в течение нескольких — двух-трех — десятилетий. Я иногда даже в ночных клубах пою, на дискотеках, куда приходят молодые, не боюсь. И мне приятно от них слышать: «Ой, какие прикольные песни! Под них танцевали наши мамы и бабушки». Много у меня таких песен, несколько десятков наберется. Сейчас сын пишет хорошие песни. Иногда мы с ним вместе выступаем, у нас есть проект «Хиль и сыновья». Это мой сын Дима организовал и еще два музыканта. Они поют и свои песни, и мои — прошлых лет, но уже в других аранжировках, другом ритме, темпе. Я выхожу на концертах и говорю: «Кто хочет со мной спеть? Пожалуйста, на сцену!» Однажды вышла бабушка 92 лет и говорит: «Милый, я первый раз вижу живого артиста!» Вышли еще несколько человек, пожилых женщин — девчонок, как я их называю. Мы такое шоу устроили, что молодые там умирали!

— И напоследок. Знаю, что вы «закулисный хулиган» и мастер розыгрышей. Расскажите свежий прикол.

— За кулисами как-то встретил Эдиту Пьеху. Спрашиваю: «Что, все Пьехаешь?», а она тут же парировала: «Да иди ты на Хиль!»


Андрей КОЛОБАЕВ

http://gazeta.aif.ru/online/superstar/109/38_01
http://www.youtube.com/watch?v=vhaEZ1M4b_k
 Comments:
  2011-12-22 11:37:00
  вольный социолог :
ндэ...несмотря на широкие возможности социальных сетей проблема таки остаётся.
  2011-12-23 05:03:00
  Гость :
Сколько же народу на Невском! Как интересно вглядываться в лица прохожих... Ведь можно увидеть своих близких, может даже своих родителей в молодости...
 Add your comment:
  Please note comments are moderated before appearing on this site so there may be a slight delay

 Name (it's desirable)  
 E-mail (not for publishing)


Другие материалы рубрики
Ленинградские страницы
Ленинград, 1968 год
Любительская киносъемка Ленинграда в декабре 1968 г.
Ленинград мой, милый брат мой!..
Фильм "Старшая сестра"
Георгий Натансон, 1966
Республика ШКИД
Фильм-расследование о подлинной судьбе героев любимой детской книги и фильма "Республика ШКИД". Как сложилась судьба ребят, которых книга сделал знаменитыми на всю страну? Почему, прочитав книгу (а она и в 30-е годы имела бешеную популярность), они не нашли ее авторов, не пришли к своему учителю, не проявили прежнюю дружбу?
Мальчишки у стен Ленинграда
Исаак Шварц, стихи В.Коростылева (из кинофильма "Зеленые цепочки")
Нева
Музыка: Василий Соловьев-Седой. Слова: Соломон Фогельсон. 1964г.
Жаконя - молодец
«Жакооооня – молодец! Жаконя так сказал! Я Жаконя, я Жаконя, удалая голова!» - вот и все знаменитые фразы хвастунишки Жакони, матерчатой обезъянки, которые я запомнила из детских передач по Ленинградскому телевидению в начале 60-х прошлого столетия.
Ленинградское такси
Автобус Ленинграда
Ленинград




Maps
FinBay.Info
Книжная полка
Original Guide
Art Gallery
Фотографии
Photo.Haiku.Club
LenTube
Local.Cousine.Club
Retro.Music.Club
Modern.Art.Club
Известные люди
Bay.Poetry.Club
Маяки
Zen.Piter.Club
WikiW.info
Cinema.Family.Club
Leonid Andreyev Club
   Authors
The Official City Guide
Maria Gusev, USA, NY
Zagreba
yugusev
Karelia
Элегия
Natella Speranskaja
Yurii Zeel, Tallinn
Alexsandra Lindprii
Tietta.News
Andreieff Simon
Настя_Тикк@Photosight.ru
yugusev@Photosight.ru
sinusfinnicus@Photosight.ru
Sinus Finnicus
РоманыЧ, СПб
Мария Краева, СПб
Roza Berger, USA, NJ
Sima Ginzburg, USA, MD
Locations of visitors to this page


©  Real WEB 2010-2017 ъМДЕЙЯ.лЕРПХЙЮ